Продолжаем публикации нашего активного автора, доктора философских наук Д.Г. Егорова. На этот раз он касается одной из самых актуальных сегодня тем, связанных с проблемой сознания (данная тема, которая близка и нам, также развивается в ряде наших книг и работ других авторов, представленных на сайте). Четкая фиксация аргументов сторонников материалистического монизма и выдвигаемых Дмитрием Геннадьевичем контраргументов делает статью понятной многим, в том числе и неспециалистам.   

От редакции.

____________________________________________________

Д.Г. Егоров «К решению проблемы «сознание-тело»: душа есть»

Аннотация: Дана критика гипотезы материалистического монизма. Сделан вывод, что современному уровню знаний соответствует дуалистическое решение проблемы сознание-тело в духе Р. Декарта: человек это соединение двух субстанций – телесной и мыслящей (души).

Текст является расширенной версией статьи автора в журнале «Философия науки», 2025, № 2[1].

 Ключевые слова: Декарт, дуализм, позитивизм, Поппер, монизм, сознание, философия науки

 

Введение

В последние 100 лет фактической парадигмой психофизических исследований является философская гипотеза: наше сознание (и вообще психические явления) — производное от процессов в головном мозге. Назовем эту гипотезу материалистическим монизмом: «все наши состояния сознания вызываются нервными процессами низшего уровня в мозге и сами являются свойствами мозга» [Сёрль 2004: 299].

Немалое число исследователей объявляют обсуждаемую философскую гипотезу чуть ли не общепризнанным фактом: «В настоящее время вряд ли кто-нибудь сомневается в том, что психика животных и человека является функцией их мозга» [Чуприкова 2004: 105].

Крайняя форма материалистического монизма — редукционалистский физикализм, то есть отказ признавать за такими понятиями, как «психика», «сознание», etc. какое-либо реальное содержание: «Телесные состояния в любом случае существуют; зачем добавлять другие?» [Куайн 2000: 297].

Существует также позиция материалистического интеракционизма. Одним из авторитетных представителей этой позиции был, в частности, К. Поппер: «хотя нейрофизиологические процессы мозга происходят одновременно с сознательными процессами, вторые не сводятся к первым … сознание (самость) является “владельцем” мозга, а не наоборот» [Eccles, Popper 2014][2].

Интеракционизм в материалистической интерпретации также предполагает мозг носителем и первопричиной существования сознания, — то есть, принимается постулат, что с прекращением нейрофизиологических процессов психические процессы тоже прекращаются.

Последние десятилетия неоднократно делались заявления, что проблема сознание-тело перешла из области философии в область науки ввиду развития когнитивных исследований методами мозговой томографии, etc. Мы принимаем первую часть этого тезиса, и ставим под сомнение вторую.

Начнем с того, что же действительно можно считать надежно установленными фактами (вне зависимости от принимаемой философской позиции):

а) многие состояния сознания сопровождаются какими-то процессами в головном мозге (что объективно фиксируют инструментальные когнитивные исследования);

б) ряд воздействий на головной мозг (удар по голове, принятие психоактивных веществ, дыхательные психотехники, сенсорная депривация) воздействуют и на сознание.

Если бы нам было известно только это, тогда принимаемая по умолчанию сугубым большинством когнитивных исследователей гипотеза: «”мы” – это наше тело; сознание это эпифеномен мозга», – вполне могла бы претендовать на роль теории. Соответственно, в этом случае был бы вполне адекватен тезис: «Главным недостатком субстанциалистского подхода к ментальному можно признать онтологическую избыточность … дуалистического учения, нарушение им оккамистского запрета на умножение сущностей без необходимости» [Васильев 2021: 108].

Дело, однако, в том, что известно множество фактов (а также ряд философских аргументов), с этой гипотезой совершенно не совместимых. Сторонники материалистического монизма их стараются просто не замечать. Так, в вышецитированной работе В.В. Васильев в качестве «мальчика для битья» выбирает британского философа Р. Суинберна (который обосновывает психофизический дуализм действительно достаточно спорным мысленным экспериментом), – игнорируя множество иных, гораздо более сильных аргументов и строго установленных фактов (будто бы аргумент Суинберна в пользу психофизического дуализма – единственный). Мы же в данном вопросе присоединяемся к мнению Т.В. Черниговской:

«…наука смотрит на мозг как на биоавтомат … Провальность этого пути становится все яснее… На какой вопрос нам ответит знание о том, что при решении некой задачи мозг демонстрирует некие паттерны мозговой активности? … Обдумывание возможности продуктивного изучения высших когнитивных процессов, включая сложнейший из них – сознание, с неизбежностью приводит нас на старую дорогу – к проблеме психофизиологического дуализма как несводимости физического и психического» [Черниговская 2020: 833, 834].

Поясним тезис Т.В. Черниговской о тупиковости попыток понять функционирование сознания на основе документации паттернов мозговой активности при решении человеком тех или иных задач. Это аналогично тому, как если бы некто попробовал раскрыть программный код Windows, вскрыв системный блок компьютера, и документируя: мигание индикаторов на системных платах, изменение температуры видеокарты при обработке видео, etc.

Видеокарта при просмотре фильма действительно нагревается, и какая-то связь между этим нагревом и фильмом на экране действительно есть, — но расшифровать программный код видеопроигрывателя по таким «объективным фактам» будет, прямо скажем, непросто… Гораздо проще объявить: «раскрыта тайна видеоизображения – она в нагреве видеокарты! все разговоры про какой-то программный код – мистическая глупость и лженаука!», — и под это «выдающееся научное открытие» запросить миллиардное финансирование, для продолжения исследований.

Однако, при огромном количестве накопленной экспериментальной информации по паттернам мозговой активности, каких-либо новых прорывных идей о том, как именно функционирует сознание, какова «архитектура мозга» (и, соответственно, каких-то новых идей, как можно было бы на основе таких моделей сознания создать новые типы искусственного интеллекта), в последние десятилетия так и не появилось [Шумский 2021: 111].

Рассмотрим факты и философские аргументы, которые противоречат современной парадигме когнитивизма:

 Об информационно-энергетическом обмене при процессах мышления

Высказывалось мнение, что выбор между монистическим или дуалистическим решениями проблемы «сознание-тело» может быть сделан по критерию «…одностороннего или двухстороннего нарушения принципа каузальной замкнутости физических событий. Если закон сохранения физической энергии нарушается в обе стороны – от ментального к физическому и от физического к ментальному (т.е. физическая энергия появляется из ниоткуда и исчезает в никуда), – то истинным является интеракционизм» [Черепанов 2022: 133].

Мы считаем, что такого рода критерий является неоперационабельным, если мы пытаемся обнаружить воздействие сознания на мозг: составляя в среднем 2 % массы тела, мозг человека потребляет до 20 % всей энергии; информационный обмен между мозгом и сознанием, вероятно, сопровождается и энергетическими потоками, но они могут быть по сравнению с общим энергобалансом мозга пренебрежимо малыми, и потому не поддающимися объективной фиксации. авианосец с силовыми установками в сотни тысяч лошадиных сил управляется легким нажатием штурвала, а то и вовсе касанием пальцем сенсорного экрана. Обнаружить это энергетическое воздействие, делая измерения общего энергобаланса корабля, вряд ли удастся.

В то же время, Ю.И. Мухин обратил внимание на следующее:

«…серое вещество мозга потребляет в 18 раз больше энергии, чем работающая мускулатура тела, а никаких следов результатов его работы в теле нет. Никаких! Так где наш мозг работает и над чем? … у меня ответ один – мозг работает над нашей личностью, находящейся вне тела… я приводил оценочный расчёт, что за 70 лет жизни человека на её создание человек расходует столько энергии, что можно было бы добыть руду и уголь, получить кокс и выплавить сталь, обработать эту сталь и получить конструкцию в 10 тонн весом» [Мухин 2015: 304-308, 358].

Скорости любых биофизических и биохимических процессов не позволяют объяснить ни быстродействие психики, ни объемы перерабатываемой человеком информации

«Ясно, что мозг мощнее любого суперкомпьютера. Тактовая частота процессора измеряется в мегагерцах или терагерцах; а у человека всего лишь килогерцы. Сигнал идет от нейрона к нейрону не со скоростью света, а 1400 м в секунду [то есть, сигнал в человеческом мозге распространяется в 200.000 раз медленнее, чем в компьютере]. Тем не менее, мозг «крутится» намного быстрее» [Нейрохирург… web].

Насколько быстрее «крутится» мозг? Саймон Беркович, профессор компьютерных наук университета Джорджа Вашингтона, сделал приблизительный подсчет:

«Нам потребовалось бы 10²⁴ операций в секунду, что абсолютно невозможно для наших нейронов. … мозг не обладает достаточной вычислительной мощностью для хранения всех воспоминаний с ассоциативными мыслями из жизни человека, не обладает достаточными способностями к извлечению информации и, по-видимому, не способен порождать сознание» [Ломмелл web].

 

Обоснование свободы воли

Если сознание есть производное от физиологических процессов в мозге, а сами они подчинены детерминистическим законам физики, – значит, все наши мысли и эмоции предопределены, а свобода воли – иллюзия. Собственно, основоположник европейского материализма и атомизма Демокрит сделал две с половиной тысячи лет назад именно этот вывод. Тезис об иллюзорности свободы воли и сейчас имеет сторонников: «Самый сильный аргумент, выдвигаемый обычно против реальности свободы воли, это ссылка на детерминизм как универсальный принцип бытия…» [Максимов 2015: 13].

Другие работы, в которых свобода воли также ставится под сомнение с философских позиций: [Симонов 1998; Харрис 2012]. Рядом исследователей предпринимались попытки экспериментального доказательства отсутствия свободы воли [Libet 1985; Soon et al, 2008], но они были признаны множеством критиков не вполне корректными [Дубровский 2017: 739-741].

Эпикуром и Лукрецием Каром, для преодоления детерминизма школы Демокрита, было предложено обоснование свободы воли как следствие принципиально непредсказуемых случайностей: учение о «clinamen» – возможности самопроизвольного отклонения атомов от прямолинейного движения [Лукреций 1946]. В ХХ веке оно получило вторую жизнь на основе концепции квантовой неопределенности[3].

Мы считаем обе эти концепции (и объяснение свободы воли квантовой неопределенностью, и ее отрицание) неудовлетворительными:

1) случайность в основе поведенческого выбора (концепция «квантового сознания») не объясняет целенаправленности и устойчивости сознания: в рамках этой модели «свобода» воли превращается в принципиальную иррациональность воли [Поппер 2002: гл. 6].

Сам К. Поппер считал сознание и человеческую свободу воли проявлением материальной природы, но подчеркивал, что это качественно новые свойства (эмердженции), основывающиеся, но не сводимые к биофизическим (биохимическим) процессам. Возможность появления свойств, не детерминированных физикой мозговых процессов, Поппер обосновывал свой концепцией индетерминистичности: Вселенная, по идее Поппера, может на макроуровне подчиняться законам Ньютона, и при этом быть невычислимой [Поппер 2002: гл. 6]. По нашему мнению, схема Поппера также недостаточна для объяснения феноменов свободы воли и самосознания (то есть чувства «я есть»): нам совершенно непонятно, каким образом невычислимость (то есть невозможность точного вычисления значений каких-то физических параметров биофизических процессов) может привести к появлению сознания, обладающего свободой воли:

«Из того факта, что феномен сознания нельзя воспроизвести на основании любых вычислительных процедур, вовсе не следует, что если в системе имеются невычислимые физические процессы, то она способна воспроизводить феномен сознания» [Чайлахян 2007: 137].

2) Реальность свободы воли интуитивно очевидна: признание ответственности за свои поступки лежит в основе морали и права, то есть, в сущности, всей нашей цивилизации. Поступок, даже если он принес благо множеству людей, не будет признан моральным, если человек сделал его вынуждено или случайно. Оценка поступка как морального/аморального необходимо предполагает, что у человека есть свободный выбор поступить эгоистично или альтруистично. Результаты большого кросс-культурного социологического исследования (США, Гонконг, Индия и Колумбия – всего 231 человек; опрос проводился среди студентов университетов) показали, что идея реальности свободной воли является практически общепринятой во всех выборках (и этот вывод вполне корректно можно распространить на человечество в целом); также большинство опрошенных считают, что моральная ответственность несовместима с детерминизмом [Sarkissian et al, 2010].

В вышецитированной работе Л.В. Максимова [2015] «свобода воли» отождествляется с полной случайностью:

«”выбор”, производимый “свободной волей”, абсолютно случаен, как в игре в рулетку … Свободное, беспредпосылочное полагание ценностей, будь оно возможным, означало бы полное отсутствие надындивидуальных, общезначимых критериев добра и зла…» [Максимов 2015: 13, 17].

По нашему мнению, Л.В. Максимов ложно отождествляет свободу воли и беспредпосылочное полагание ценностей. Мы согласны, что человек не может создавать ценности («беспредпосылочно их полагать»). Но свобода воли – не создание ценностей, а выбор между априорно заданными ценностями, — эгоизмом и моральным чувством[4].

Д.И. Дубровский решение проблемы видит в теории информации, на основе тезиса, что психическая причинность есть вид информационной причинности, которая «отличается от физической причинности тем, что в силу принципа инвариантности информации по отношению к физическим свойствам её носителя причинный эффект определяется тут именно информацией, а не самими по себе физическими свойствами её носителя… При этом понятие информационной причинности нисколько не противоречит понятию физической причинности…» [Дубровский 2018: 192].

Здесь заметим, что информация становится причиной каких-то действий не сама по себе, а при наличии внешнего устройства или субъекта (для которого она будет исполняемым кодом, или вводной для принятия решения). Информация per se не может являться источником свободы воли.

Подводя итог настоящего раздела, мы согласимся со следующим тезисом:

«Свободная воля хотя и воспринимается обыденным сознанием как эмпирически очевидный факт, однако философская экспликация этого понятия… не находит в эмпирическом мире материала для объяснения необычных признаков этого феномена» [Максимов 2015: 8].

Л.В. Максимов делает из этого тезиса вывод об иллюзорности свободной воли. По нашему мнению, этот вывод основан на паралогизме: «если свойства феномена свободы воли необычны, и нам непонятны, – значит, этого феномена нет». Мы же заключаем из этого, что феномен свободной воли выходит за рамки эмпирического мира, в котором живет наше тело (и мозг, как его часть).

Это заключение мы делаем вслед за Платоном [Платон 1993], И. Кантом [Кант 1994], etc. Какой может быть физическая модель такого «выхода за рамки эмпирического мира», мы обсуждали в [Егоров 2022а; 2023а].

Об информационной емкости (как генома, так и мозга), и генезисе априорной информации

Мышление и язык предполагают наличие некоей априорной базы данных.  в процессе психического развития она растет и усложняется, но, в ее отсутствие, никакая интеллектуальная деятельность начаться просто не может (как никогда не начнется рост искусственного интеллекта в компьютере, если на нем изначально не установлены инициализирующие этот рост программы):

«Поскольку опыт слишком скуден, чтобы мотивировать грамматическое знание, которым неизменно обладают взрослые носители языка, нам приходится допустить, что конкретные элементы грамматического знания развиваются в результате какого-то давления внутри когнитивной системы ребенка. Естественная гипотеза такова, что дети рождаются с “языковой способностью” … начальное когнитивное состояние – отнюдь не tabula rasa эмпиристских моделей, но уже богато структурированная система» [Хомский 2005b: гл. 1].

Отрицание существования таких априорных знаний необходимо влечет предположение, что сознание человека при рождении есть tabula rasa («чистый лист»), на которой опыт «записывает» впечатления, обобщением которых и являются наши знания о мире (и вообще все содержание сознания). Соответственно, основным методом мышления в этом случае необходимо признается индукция («обобщение опыта»).

Концепция tabula rasa в целом, и индуктивной природы научного (как, впрочем, и любого иного) знания была неоднократно подвергнута сокрушительной критике. Одним из первых критиков выдвинутой Дж. Локком концепции tabula rasa был Г. Лейбниц [Лейбниц 2023]. уничтожающую критику эмпиризма и индуктивизма дали также Юм и Кант. в ХХ веке наиболее авторитетную критику tabula rasa дал К. Поппер: «первичных впечатлений», якобы автоматически образующих в нашем сознании картину реальности, не существует: восприятие есть соотнесение данных органов чувств с уже существующей моделью действительности [Поппер 2002: 68-69].

Иными словами, данные органов чувств есть сырье для производства нашим сознанием впечатлений, и, в отсутствие программ обработки (то есть уже существующего сознания), психическими впечатлениями не становятся. восприятие (не говоря уже о собственно мышлении) – это проекция идеальных моделей на реальность.

К. Поппер и Н. Хомский в этой трактовке восприятия отнюдь не одиноки:

«Наше восприятие на самом деле начинается изнутри — с априорного убеждения, которое представляет собой модель мира» [Фрит 2010: 197–198].

«…все, что мы имеем – это информация о чем-то “по-ту-сторону-ощущений” и что мы называем Реальностью. Это именно информация, а не “отражение” или “проекция”, и наши образы этой реальности – всего лишь своеобразные ”визуализации” – “ментальные карты” Реальности, позволяющие нам как-то систематизировать и логически упорядочить полученную информацию» [Петренко, Супрун 2018: 66].

«По всей видимости, у людей действительно есть кое-какие врожденные “заготовки” зрительных образов… Удивительная легкость, с которой маленькие дети овладевают речью, тоже объясняется наличием некоего врожденного “полузнания”» [Марков 2011: 93].

То есть, для того, чтобы из огромного потока зрительной информации (это — гигабайты информации в секунду) взгляд человека мог выделять образы (гештальты), необходим априорный набор эталонных образов в сознании. Конечно, они нарабатываются в процессе воспитания и обучения, строятся из набора первичных геометрических интуиций, – но исходный априорный набор необходим, иначе никакое восприятие просто не сможет начаться (любой опыт уже предполагает его наличие):

«… эта “ментальная визуализация” доступной нам информации о реальности зиждется на некоторых аксиомах, по большей части имплицитно включенных в наши теории и научные представления» [Петренко, Супрун 2018: 66].

«Откуда наш мозг берет априорные знания, необходимые для восприятия? Частично это врожденные знания, записанные у нас в мозгу за миллионы лет эволюции» [Фрит 2010: 199].

Здесь мы зададим простые вопросы: Эти врожденные знания (аксиомы) записаны кем? и каким, собственно, образом? Вот типичный ответ сторонников материалистического монизма:

«Мы рождаемся с нейронами мозга, уже каким-то образом соединенными между собой в громадную, сложнейшую сеть. Каким именно образом они соединятся в процессе эмбрионального развития, зависит от генов. … чтобы от рождения иметь в голове образ тигра … нужно лишь одно. Нужно, чтобы отбор закрепил в нашем геноме такие мутации генов — регуляторов развития мозга, которые от рождения обеспечивали бы повышенную синаптическую проводимость вдоль того пути следования нервных импульсов, по которому они пробегали при встрече с тигром у наших предков…» [Марков 2011: 93].

То есть, ответ сторонников материалистического монизма таков: априорные модели реальности появились в сознании в результате случайных генетических сбоев, и в генетическом же коде хранятся и передаются («записываются в мозгу»). Однако ответ этот, по нашему мнению, совершенно неадекватен:

1) генетический код кодирует структуры белков, и более ничего;

2) если память, согласно обсуждаемой гипотезе [Марков 2011] – это «нейронные связи в мозгу», каким образом в геноме могут быть закодированы взаимные связи 10-15 миллиардов (!!) клеток мозга [Блинков, Глезер 1964: 392], при том, что информационная емкость генома – первые десятки Мбайт?[5]

Отдельная проблема (и тоже, по нашему мнению, не имеющая сугубо материалистического решения) – информационная емкость самого мозга:

«… в нашей памяти содержится намного больше информации, чем те физиологические ресурсы, которые предоставляет нам мозг» [Петренко, Супрун 2018: 64].

И даже если вынести за скобки проблему информационной емкости (как генома, так и самого мозга), остается еще один вопрос: сколько триллионов (квадриллионов?) лет нужно, чтобы в результате случайных генетических сбоев в мозгу появились нейронные связи, кодирующие структуры универсальной грамматики [Хомский 2005а; 2005b], идеи пространства, времени (как показал И. Кант, понятия пространства и времени не могут быть получены ни в каком эксперименте – они априорны, т.е. сами являются необходимой предпосылкой любого опыта, и вообще восприятия [Кант 1998: 78, 84, 90]), логические законы?[6]

***

Рассмотрим детальнее вопрос априорности логических законов. Истинность законов логики можно свести к истинности теории множеств (то, что правила классической логики следуют из свойств операций над множествами, см., напр.: [Турчин 2000]). В то же время, аксиомы теории множеств лежат в основе физических и математических законов, отражающих упорядоченность мира. Эта когерентность логики и структуры мира, по нашему мнению, и лежит в основе способности познавать: от обыкновенного «здравого смысла» до науки в строгом смысле этого слова [Егоров 2023б].

А теперь обратим внимание на следующее: никакой опыт не может привести нас к интуитивному открытию логических отношений, ибо они предпосланы любому опыту. Все известные автору эволюционно-материалистические объяснения появления норм логики содержат ту или иную форму порочного логического круга, например:

«…понятия логики и множества не были получены явным применением каких-либо экспериментальных процедур. Эти понятия возникли как производные от человеческой интуиции, но сама она отнюдь не является априорной – была выработана в процессе биологической и затем социальной эволюции в целях адаптации к окружающей действительности … в роли “экспериментальной процедуры” здесь выступает вся эволюция, которая просто методом отбора создает соответствие интуиции и реальности» [Панов 2013: 102].

Здесь мы видим, что ответ на вопрос «каким образом», подменяется ответом на вопрос «с какой целью». конечно, для адаптации к окружающей действительности логическое мышление весьма желательно. Однако отбор может быть произведен из уже имеющихся методов обработки информации (популяция, соблюдающая в мышлении нормы логики, выживает; особи и популяции с системными сбоями в мышлении вымирают). Но это не ответ на вопрос, как эти «интуиции» появились. Ситуация здесь аналогична тому, если бы некто на вопрос, как был построен его дом, ответил бы, что ему этот дом очень нужен для жизни. А затем добавил бы, что людей, не имеющих домов, не существует, потому что они все вымерли: «вот так эволюция и создала людей, имеющих дома»…

Под «эволюцией методом отбора» подразумевается, что случайные мутации в генах привели к кодированию (в тех же генах) топологических связей миллиардов (!) синапсов в мозгу, эпифеноменом которых являются понятия логики в психике человека? По нашему мнению, такая вера в эволюционного Deus ех machina по отсутствию самокритичности вполне сопоставима с фидеизмом.

Если сознание – эпифеномен материи (производное от процессов в мозге), то, в конечном счете, никакого иного источника, кроме опыта, у теоретических концепций быть не может (ибо вообще все сознание есть производное от восприятий, идущих через органы чувств). Здесь не работают и оговорки о том, что теоретические конструкты и принципы, хотя и не сводимы к эмпирическим обобщениям, но усваиваются человеком по социальной эстафете, в процессе обучения [Степин 2006: 55]. Ведь это не решение проблемы, а передача её на решение троглодитам: хоть поколение назад, хоть тысячу поколений ранее, но когда-то принципы, лежащие в основе мышления и науки (как мышления формализованного) должны же были быть созданы (чтобы было что передавать по «социальной эстафете»). Однако аргументы Поппера o невозможности получения принципов научных теорий «индуктивным обобщением фактов» [Поппер 1983; 2002] до сих пор никто не смог поставить под сомнение (см. также: [Егоров 2022б]).

Если принципы теорий нельзя получить из опыта сегодня, – их нельзя было получить из опыта и 10 тысяч лет тому назад, и 100 тысяч лет тому назад. Но это означает, что их источник – за рамками опыта: основания мышления априорны.

Таким образом, человек обладает врожденной базой данных, которая включает априорные понятия и категории мышления. Гипотезы о ее передаче через геном (кодирование в ДНК), а также о ее реализации на базе нейронных цепей в мозге, совершенно нереалистичны. Собственно, от родителей к детям передается и огромный, совершенно не сопоставимый с информационной емкостью генома человека (если под оным понимать информацию, закодированную в ДНК) объем физиологической информации: о строении с структуре органов и клеток организма. Впрочем, эта проблема выходит за рамки нашего исследования. А в рамках исследования мы делаем следующий вывод: существование априорных оснований мышления несовместимо с материалистическим монизмом.

Удаление значительной части мозга может никак не повлиять на сознание

Многократно зафиксированы факты сохранения как интеллектуальных способностей, так и памяти при повреждении (удалении) значительной части мозга, вплоть до целого полушария [Войно-Ясенецкий 1997; Нейрохирург… web; Feuillet et al 2007; Хаслер 2022][7].

Это фальсифицирует гипотезу, что носитель памяти и интеллекта – нейронные цепи в мозгу.

 Обсуждение

Помимо вышеизложенных, имеются и другие аргументы в пользу психофизического дуализма. Так, С.С. Сулакшин [2012] аргументировал тезис об отделимости сознания от мозга рядом фактов (установленных, в том числе, в достаточно строгих научных исследованиях): телепатии (биолокации), интуиции, ксеноглоссии (внезапное появление знания языков, которые человек не изучал). По нашему мнению, эти факты могут быть обоснованием тезиса, что человеку потенциально доступны каналы получения информации, выходящие за пределы пяти органов чувств, — но, в принципе, не противоречат гипотезе «носитель сознания – мозг» (хотя, конечно, являются косвенными свидетельствами в пользу дуалистического решения проблемы «сознание-тело»).

Также имеется множество хорошо задокументированных свидетельских показаний людей, переживших клиническую смерть: о продолжении работы сознания после клинической смерти тела, а также о функционировании сознания отдельно от тела [Ломмелл web; Мухин 2015]. Сторонники материалистического монизма эти свидетельства ставят под сомнение [Гордеева 2020], или даже объявляют их либо галлюцинациями, либо заведомой ложью.

О том, что феномен околосмертных состояний не может быть объяснен гипотезой галлюцинаций, см.: [Ломмелл web]. Можно указать и на ряд других исследований околосмертных состояний на достаточно строгом научном уровне [Васильева 2014; Martial et al 2017; etc.]. Тем не менее, в настоящем тексте мы решили не обсуждать такого рода свидетельства, ограничившись вышеприведенными аргументами: по нашему мнению, уже их вполне достаточно для того, чтобы отклонить гипотезы материалистического монизма и материалистического интеракционизма.

Таким образом, научные и философские аргументы свидетельствуют в пользу того, что носителем сознания является не мозг, а некая невещественная субстанция. Невещественная – это не значит нематериальная. По мнению ряда исследователей, это может быть некое поле: пока неизвестное физике («биополе» [Кернбах 2015]); поле электромагнитное [Жвирблис 1980; McFadden 2020]; поле, родственное гравитационному [Мухин 2015]. Наши представления по данному вопросу см. [Егоров 2022а: 100-102].

Таким образом, дуализм в решении проблемы сознание-тело не обязательно выходит за рамки материализма. Собственно, это вопрос выбора определения понятия «материализм», — то есть проблема скорее лингвистическая, чем онтологическая.

В рамках традиционных религий носитель сознания именуется душой, и мы не видим причин отказываться от этого термина. В то же время отметим, что в нашем тексте он не имеет какого-либо теологического аспекта: наше понимание психофизической проблемы, хотя и соответствует религиозной антропологии, основано на естественнонаучных и философских аргументах. Возможно признание существования души с атеистических позиций [Мухин 2004; 2015].

Душа связана с процессами в головном мозге (и вообще в физическом теле), и эти процессы оказывают на неё воздействие, но отнюдь её не порождают. Соответственно, мозг – это по сути орган передачи команд от души к телу, устройство связи души и тела (некое подобие очень сложного USB-порта).

***

Философский дуализм сторонниками материалистического монизма и материалистического интеракционизма зачастую интерпретируют как «веру в чудо». Здесь мы считаем необходимым отметить: материалистический монизм (и интеракционизм) в еще большей степени предполагают определенный сорт «веры в чудо»: веру в то, что некоторые процессы и события, у которых нет, и, вполне вероятно, никогда не будет научных моделей (т.е. их объяснения), тем не менее происходили, причем исключительно по материалистическим причинам. Приведем ряд примеров «материалистической веры в чудо» (нижеприводимый список примеров — отнюдь не исчерпывающий):

1) проблема генезиса сознания; вот ее изложение у одного из авторитетных защитников материалистической гипотезы, Л.М. Чайлахяна:

«СР [субъективная реальность] неподвластна научно-естественным методам и ее невозможно моделировать. … СР – это удивительное имманентное свойство живых систем, которое появляется на определенном этапе их развития как бы изнутри этих систем и не может быть подвергнута объективному анализу…

Понять реальный механизм этого преобразования невозможно» [Чайлахян 2009: 105, 103].

По нашему мнению, понятие «удивительное имманентное свойство», появление которого «понять невозможно», вполне заменимо на слово «чудо».

2) Космологическая теория Большого взрыва, признаваемая большинством космологов канонической моделью эволюции Вселенной, описывает начало существования Вселенной (13-15 млрд. лет назад) как «горошину» бесконечно малого объема («сингулярность»), при этом «сам момент начала творения, “исход“ из сингулярности, не подчиняется ни одному из известных законов физики … нет никакой ясности в том, какая сила смогла нарушить равновесие и вызволить Вселенную из плена сингулярности. …ни одна из известных физике фундаментальных сил … категорически не способна произвести эффект рождения “всего“ из практически “ничего“» [Гивишвили 2023: 105-106].

Чем эти представления отличаются от определения чуда как проявления в материальном мире некоего фактора, не сводимого к законам физики?

3) Вышерассмотренная вера в то, что понятия логики закодированы в структуре нейронных связей мозга, – которая, в свою очередь, кодируется в генах (!), – а сам этот генетический код есть плод огромной цепи случайных мутаций (!!). По нашему мнению, приписываемая Тертуллиану сентенция «верую, ибо абсурдно» с гораздо большим основанием может быть отнесена к данному случаю, нежели к догмату о непорочном зачатии.

Научное мышление – это мышление критическое. Наличие критического (научного) мышления предполагает, в том числе, понимание следующего: принципы, лежащие в основе любого мировоззрения, есть философские гипотезы, напрямую не проверяемые. Любая религия, в мировоззренческом смысле (обрядово-культурный и догматический аспекты религий здесь мы не обсуждаем), – это философская гипотеза, объясняющая существование мира, а также человека в мире. Поэтому мы считаем, что атеизм есть также форма религии.

Как теизм (вера в Бога), так и атеизм (вера в то, что, кроме материи, больше в универсуме нет ничего) – в равной степени есть акты веры. Как человеческие существа мы обречены на то, чтобы первичные философские установки нашего мировоззрения принимать на веру. Поэтому некритическими формами мировоззренческих убеждений являются как фидеизм (то есть догматически-буквальное понимание текстов священных книг, с игнорированием данных науки), так и «научный» атеизм. адепты «научного» атеизма не осознают, что никаких способов «научного» доказательства небытия Бога не может быть в принципе. Поэтому «научный атеизм» (то есть претензия на «научную» истинность философской гипотезы атеизма) есть ни что иное, как признак философского невежества.

Заключение

В соответствии с вышеизложенным, мы приходим к выводу, что современному уровню знаний более любых иных соответствует дуалистическое решение проблемы сознание-тело в духе Р. Декарта: человек это соединение двух субстанций – телесной и мыслящей.

Литература

Блинков С.М., Глезер И.И. (1964) Мозг человека в цифрах и таблицах. Ленинград: Медицина. 473 с.

Васильев В.В. (2021) Человеческое сознание и его носители: можем ли мы превратить себя в роботов? // Вопросы философии. № 9. С. 105-117.

Васильева Я.Д. (2014) Пандито Хамбо Лама Итигэлов. Смерти нет. Улан-Удэ : Издание Института Итигэлова, 191 с.

Войно-Ясенецкий В.Ф. [архиепископ Лука] (1997) Дух, душа и тело. М.: Православный Свято-Тихоновский Богословский Институт. 54 с.

Геном человека (web) — URL: // https://ru.wikipedia.org/wiki/Геном_человека (дата обращения: 25.11.2025).

Гивишвили Г.В. (2023) Космология между физикой и философией // Вопросы философии. № 10. С. 100-119. DOI 10.21146/0042-8744-2023-10-100-119.

Гордеева О.В. (2020) Результаты современных научных исследований околосмертного опыта: пора ли отказываться от материализма? // Вопросы философии. № 3. С. 119‒136. DOI: 10.21146/0042‒8744‒2020‒3-119-136.

Дубровский Д.И. (2017) Проблема свободы воли и современная нейронаука // Журнал высшей нервной деятельности. № 6. С. 739–754. DOI: 10.7868/S0044467717060089

Дубровский Д. (2018) Субъективная реальность // Философская антропология. № 2. С. 186–217. DOI: 10.21146/2414-3715-2018-4-2-186-217.

Егоров Д.Г. (2022а) Модель человека в контексте реляционной парадигмы теоретической физики // Метафизика. № 3. С. 95-104. DOI: 10.22363/2224-7580-2022-3-95-104.

Егоров Д.Г. (2022б) Откуда берутся принципы // Философия науки. № 1. С. 21-31. DOI: 10.15372/PS20220102

Егоров Д.Г. (2023а) Мораль и религия в контексте реляционной парадигмы: следствия для социальной идеологии // Метафизика. № 2. С. 127-141. DOI: 10.22363/2224-7580-2023-2-127-141.

Егоров Д.Г. (2023б) Технонаука – новая ступень развития познания? Или еще одна попытка реанимировать позитивизм? // Философия науки. № 4. С. 89-99. EDN: KYKPDY.

Егоров Д.Г. (2025). Модель человека как определяющий фактор желательного образа будущего // Философия хозяйства. 2025. № 1. С. 132-150. DOI: 10.5281/zenodo.1488347

Жвирблис В.Е. Асимметрия против хаоса, или что такое биополе // Химия и жизнь, 1980. № 12. С. 81-87.

Кант И. (1998) Критика чистого разума. М.: Наука. 656 с.

Кант И. (1994) Критика практического разума / Кант И. Сочинения в восьми томах. Т. 4. М.: Чоро. С. 373-565.

Кернбах С. (2015) Сверхъестественное. Научно доказанные факты. М.: Алгоритм. 624 с.

Красильников Г.Т., Мальчинский Ф.В., Крачко Э.А. (2017) О научном статусе квантовой психологии // Российский психологический журнал. № 2. С. 51–66.

Куайн У.В.О. (2000) Слово и объект. М.: Логос, Праксис. 386 с.

Лейбниц Г. (2023) Новые опыты о человеческом разумении. М.: Азбука. 640 с.

Ломмелл ван П. (web) Смерть мозга и сознание. — URL: https://altaiinstitute.ru/p-van-lommell-smert-mozga-i-soznanie/ (дата обращения: 28.11.2025).

Лукреций (1946) О природе вещей. Т. 1. М.: Издательство АН СССР. 451 с.

Максимов Л.В. (2015) Концепт «свобода воли» в этике // Этическая мысль. № 2. С. 5–19.

Марков А. (2011) Эволюция человека. Книга 2. Обезьяны, нейроны и душа. М.: Астрель, Corpus. 512 с.

Мухин Ю.И. (2004) Не надейся — не умрешь! М.: Эксмо. 384 с.

Мухин Ю.И. ( 2015) Мы бессмертны! Научные доказательства Души. М.: Яуза, Эксмо. 460 c.

Нейрохирург Смеянович провел операции на мозге почти у 9000 пациентов (web) — URL: https://doktora.by/konsultaciya-neyrohirurga-v-minske/neyrohirurg-smeyanovich-provel-operacii-na-mozge-pochti-u-9000 (дата обращения: 20.11.2025).

Панов А.Д. (2013) Природа математики, космология и структура реальности: физические основания математики // Метавселенная, пространство, время. М.: Институт философии РАН. С. 74–103.

Петренко В.Ф., Супрун А.П. (2018) Сознание и время (Психологический и физический аспекты) // Мир психологии. № 2. С. 58-76. EDN: XYLLKH.

Платон (1993) Федр / Собр. соч. в 4-х т. Т. 2. М.: Мысль. С. 135-191.

Поппер К. (1983) Логика научного исследования // Логика и рост научного знания. М.: Прогресс. С. 33-235.

Поппер К. (2002) Объективное знание. М.: Эдиториал УРСС. 384 с.

Поппер К. (2008) Знание и психофизическая проблема: В защиту взаимодействия. М.: Издательство ЛКИ. 256 с.

Сёрль Дж. (2004) Рациональность в действии. М.: Прогресс-Традиция. 336 с.

Симонов П.В. (1998) Лекции о работе головного мозга. Потребностно-информационная теория высшей нервной деятельности. М.: Изд-во Института психологии РАН. 96 с.

Сотой М. дю (2020) Код креативности : как искусственный интеллект учится писать, рисовать и думать. М.: КоЛибри; Азбука-Аттикус. 381 с.

Степин В.С. (2006) Философия науки. Общие проблемы. М.: Гардарики. 384 с.

Сулакшин С.С. (2012) Мой вызов: сознание материально и отделимо от человека // Современное представление о человеческом сознании. М.: Научный эксперт. С. 96-109.

Турчин В.Ф. (2000) Феномен науки. М.: ЭТС. 368 с.

Фрит К. (2010) Мозг и душа: как нервная деятельность формирует наш внутренний мир. М.: Астрель: CORPUS. 335 с.

Харрис С. (2012) Свобода воли, которой не существует. [б. м.] : Альпина Паблишер. 33 с.

Хаслер Ф. (2022) Нейромифология. Что мы действительно знаем о мозге и чего мы не знаем о нем. М.: АСТ. 563 с.

Хомский Н. (2005а) Картезианская лингвистика. Глава из истории рационалистической мысли. М.: КомКнига. 232 с.

Хомский Н. (2005b) O природе и языке. С очерком «Окулярное священство и опасности, которые таит демократия» М.: КомКнига. 288 с.

Чайлахян Л.М. (2007) К проблеме возникновения сознания // Доклады академии наук. Т. 416. № 1. С. 135-138.

Чайлахян Л.М. (2009) Проблема индивидуального сознания // Успехи физиологических наук. № 2. С. 87-109. EDN JYJRLJ.

Черепанов И.В. (2022) Естественнонаучные основания проблемы взаимодействия сознания и тела в нередукционистских теориях // Философский журнал. № 2. С. 122–137.

Черниговская Т.В. (2020) Нейрофизиология в поисках смыслов // Журнал эволюционной биохимии и физиологии. № 7. С. 833-834. DOI: 10.31857/S0044452920071638.

Численность последователей основных религий (web) — URL: // https:// ru.wikipedia.org/wiki/Численность_последователей_основных_религий (дата обращения: 21.11.2025).

Чуприкова Н.И. (2004) Психика и предмет психологии в свете достижений современной нейронауки // Вопросы психологии. № 2. С. 104-118.

Шумский С. (2021) Воспитание машин. Новая история разума. М.: Альпина нон-фикшн. 170 с.

Eccles J.C., Popper K. (2014) The Self and Its Brain. An Argument for Interactionism. London: Routledge. 616 p. doi: 10.4324/9780203537480.

Feuillet L., Henry D., Pelletier J. (2007) Brain of a white-collar worker // Lancet. Vol. 370. P. 262. DOI: https://doi.org/10.1016/S0140-6736(07)61127-1.

Libet B. Unconscious Cerebral Initiative and the Role of Conscious Will in Voluntary Actions // The Behavioral and Brain Sciences. 1985. No. 8. P. 529–566.

Martial C., Cassol H., Antonopoulos G., Charlier T., Heros J., Donneau A., Charland-Verville V. & Laureys S. (2017) Temporality of Features in Near-Death Experience Narratives // Frontiers in human neuroscience. Vol. 11, Article 311. doi: 10.3389/fnhum.2017.00311.

McFadden J. Integrating information in the brain’s EM field: the cemi field theory of consciousness // Neuroscience of Consciousness. 2020. Iss. 1, niaa016. doi: 10.1093/nc/niaa016

Sarkissian H., Chatterjee A., Brigard F. De, Knobe J., Nichols S., Sirker S. (2010) Is Belief in Free Will a Cultural Universal? // Mind & Language. Vol. 25. Issue 3. P. 346–358.

Soon C.S., Brass M., Heinze H.J., Haynes J. Unconscious determinants of free decisions in the human Nature // Neuroscience. 2008. Nо. 11. P. 543–545.

[1] DOI: 10.15372/PS20250206.

[2] См. также: [Поппер 2002; 2008].

[3] См. критическое обсуждение «квантовой психологии» в [Красильников и др. 2017].

[4] См. обоснование этого тезиса в: [Егоров 2025: 133-135].

[5] информационную емкость генома человека легко рассчитать на основе надежно установленной и легко доступной информации: «двадцать две аутосомы, две половые хромосомы Х и Y, а также митохондриальная ДНК человека содержат вместе 3.099.734.149 пар оснований» [Геном… wеb]. Пар оснований четыре; для описания четырех состояний нужно два бита, т.е. пара оснований занимает четверть байта, таким образом, объем всего генома примерно равен 3.1*10⁹ / 4 = 800 Мб; наконец, только 1,5 % всего генетического материала кодирует белки или функциональные РНК [Геном… web]. В результате получаем информационную емкость генома человека: 800 * 0,015 = 12 Мб. Пусть даже информацию передает весь геном, — и 800 Мб для кодировки связей 10 миллиардов клеток мозга до смешного мало.

[6] Отметим также, что априорные знания не являются исключительно человеческой прерогативой:

«Сложные эксперименты, которые проводили с новорожденными цыплятами, показали, что в мозге заложена весьма развитая способность обрабатывать числа. Например, цыплята уже знают, что пять больше двух и меньше восьми» [Сотой 2020: 194].

[7] В последние годы получил широкую известность случай Карлоса Родригеса. См. о нем и других людях, живших практически без мозга: https://vk.com/video166480728_456239023 (дата обращения: 29.11.2025).