Татьяна Янковская . Отпадение от языка

5
691
Одна из наших коллег установила постоянные контакты с Татьяной Янковской еще несколько лет назад. Татьяна Янковская по образованию химик, но,  по сути, самостоятельно овладела профессией филолога. Более подробно она сама о себе говорит в начале этой статьи. И как любого человека, подлинно озабоченного судьбой нашей страны (независимо от того, что она живет в США), — ее волнуют проблемы продолжающейся деформации русского языка, — а значит, и деформации культуры. Татьяна Янковская любезно предоставила нам небольшой цикл из 3-х статей, посвященных этой теме. Статьи написаны в научно-публицистическом стиле, ярко, образно, с множеством интересных примеров.  Публикуем первую статью из цикла.
—————————

Для России отпадением от истории…, от свободы и целесообразности было бы отпадение от языка. «Онемение» двух, трёх поколений могло бы привести Россию к исторической смерти.

О.Э. Мандельштам, «О природе слова»[1] 1922 г.

Русское безрубежье

В заметках о русском безрубежье Вера Зубарева, поэт, прозаик, литературовед, главный редактор журнала “Гостиная”, президент Организации русских литераторов Америки ОРЛИТА, к которой я имею честь принадлежать, пишет: «Русских писателей на всех континентах связывает нечто большее, чем язык. Это “большее” и заставляет оставаться в своей литературе, развивать её в слове и образе и чувствовать себя причастными к литературной родине…Это связь духовная, не всякому доступная. “Там русский дух” относится не к технике владения языком, а к таинству слова, настоянного не только на ароматах своей земли, но и своего неба. Именно незримым присутствием неба и пропитана русская литература в отличие от западной, где превалируют с давних пор ценности Просвещения и Возрождения», а начиная с середины XIX века «упор делается на классовое неравенство, социальное устройство, бытовые коллизии и т.п.»[2]

По образованию я химик – десять лет стажа в России и двадцать в Америке, где живу с 1981 года. Будучи вполне вписавшейся в жизнь американского общества, я ощущаю ту связь с русским языком и русской культурой, о которой пишет Зубарева. Я автор пяти книг, публикуюсь в периодике России, США и других стран. Довелось быть редактором, публикатором и переводчиком книг других авторов. В 90-е годы я организовывала выступления в США российских литераторов, актёров, бардов, а также была избрана вице-президентом по образованию в районном отделении общественной организации «Хадасса». В 2003-2004 г.г. работала в президентской избирательной кампании, писала заметки в газету Riverdale Press на темы, связанные с выборами. Предлагаемое эссе продолжает серию моих статей и интервью на темы культуры и общества. Я пишу о языковых изменениях в России, которые вижу, живя вне её, но не теряя связи с ней, и сопоставляю их с моим американским опытом. Взгляд билингва-технаря позволяет мне предложить дополнительную «оптику». Судьба русского языка зависит от каждого говорящего и пишущего по-русски, и мне хочется надеяться, что собранный материал пригодится тем, кто болеет за неё.

В последние годы в России распространились многочисленные профессиональные, корпоративные и психологические тренинги, меняется подход к подбору кадров, к школьному и высшему образованию. При этом не всегда задумываются о последствиях, которые я давно наблюдаю в Америке, где это началось гораздо раньше. Как заведующая лабораторией в крупной корпорации я эти тренинги проходила, а некоторые и вела.

Новые технологии и кризис нынешней модели экономики меняют мир на наших глазах, что отражается в культуре и языке. С этим связана и более общая тенденция: идёт выбор, пойдёт ли человечество по пути, условно говоря, развития или прогресса. Первое предполагает сохранение многообразия мира, возможности роста для каждого человека с сохранением его индивидуальности, родного языка, национальных традиций и культуры, будь то на родине или за рубежом. Второй путь – превращение народов мира в однородную массу, говорящую на одном языке, потребляющую общие «культурные продукты», с запрограммированными реакциями, наподобие смеха, который включают в нужный момент при трансляции мыльных опер. На пути «прогресса» упор делается на внедрение технологий в управление всеми сферами человеческой деятельности. Роботы будут становиться все совершенней, человек всё примитивней. Этот путь ведёт к вырождению.

Для движения по пути развития необходимо сохранение языка. Часто цитируя, обычно не без иронии, слова Тургенева про великий и могучий русский язык, забывают другие его определения – правдивый и свободный, и то, что именно язык служил писателю поддержкой и опорой в трудную годину и вдали от родины. Русский язык переживает не лучшие времена, и решение возникших проблем требует комплексного подхода и игры вдолгую. Но многое можно делать уже сейчас[3].

Развитие или «наезд»

Колоссальные изменения в русском языке за последние тридцать лет – это часть естественного процесса его развития. Издержки при этом неизбежны – всё дело в их масштабе и последствиях, вплоть до забвения родного языка.

Засилье иностранных слов и возникновение новых языковых шаблонов – «ка́лек» с английского – ведёт к инфляции понятий. Легче становится плодить безответственность во всех сферах деятельности. Заменять укоренившиеся иностранные слова английскими – всё равно, что сносить готические или неоклассические постройки, чтобы возвести на их месте современные многоэтажки. Случайно ли это, а если нет, то чем вызвано? Плохой подготовкой и ленью переводчиков? Использованием онлайн-переводчиков и компьютерной правки? Распространением англоязычной терминологии иностранными организациями и структурами, действующими в РФ? Популярностью песен, фильмов и сериалов на английском языке? Падением уровня образования и политикой правящей элиты?

Один из признаков того, что «наезд» на язык не случаен, – изменение русских географических названий. Ведь никто не заставляет американцев от привычных им Уорсоу, Москоу, Раша перейти к произношению, соответствующему языку оригинала – Варшава, Москва, Россия. А русскому языку в последние десятилетия упорно навязывают новые стандарты названий, в первую очередь на территориях, которые многие века были единой страной, и тех, что тесно связаны с русской культурой.

На радио «Свобода» Иван Толстой обсуждал с экспертами произношение названия города на Лазурном берегу: Канны – Канн – Кан, а также новейший тренд не склонять названия вообще[4]. Виталий Костомаров посетовал, что «это ужасная тенденция современного русского языка. Есть и у нас, есть и зарубежные русские лингвисты», которые «очень хотят, чтобы русский язык развивал черты аналитизма, то есть отказывался от склонений… Чуковский мне как-то говорил, что “если русский писатель говорит, что у него дача в Переделкино, то я не могу назвать его русским писателем”». И привёл хрестоматийный пример: «Недаром помнит вся Россия про день Бородина».

Максим Кронгауз заметил, что кроме правил транскрипции географических наименований есть культурная традиция. Этот город вошёл в русскую культуру как Канны. «Передача культуры ведь тоже выделяет культурных людей из массы некультурных, важно не только знать, как по-французски или на каком-то ещё языке, а… как это по-русски в течение века».

О.М. Губарева поддерживает коллег, но отмечает ещё одну сторону проблемы – искажение смысла французских слов, внедряемых в русский язык: «Мне очень обидно, что с моей любимой Францией и с французским языком так жестоко поступают». А ИТАР-ТАСС настаивает на названии «Канн», привлекая в качестве эксперта студента-филолога из Франции, хотя непонятно, почему молодой француз считается специалистом по русскому языку[5]. Множественное число в названии города автор статьи называет «вульгарным» и объясняет это «невежественной любовью к истории» и «нашей всегдашней российской небрежностью». Однако самоуничижением вопросы языковых норм не решаются.

ООН недаром привлекает в качестве переводчиков носителей языка – человек, рождённый и выросший в другой стране, не может до конца прочувствовать все тонкости чужого языка. Всё более широкая замена родной лексики заимствованной ослабляет способность ясно мыслить и ясно излагать, что заведомо исключает возможность взаимопонимания. К тому же эти слова обычно не подчиняются правилам правописания, потому что не образуются по правилам русского языка. Ещё одно коварное следствие: работники СМИ и всевозможные публичные персоны в России, к месту и не к месту вставляя в свою речь английские слова и выражения, коверкают и уродуют их, тем самым продвигая не только безграмотный русский, но и безграмотный английский. Мне обидно за английский язык, как профессору Губаревой за французский.

Боль за родной язык звучит в комментариях к передаче Толстого:

– Возникает опасность не только потери культурных традиций, но и… выпадения из рассмотрения её пластов. Если, например, Чехов или Стравинский писали «Канны», а новые поколения привыкнут к «Канну», то они просто… до упомянутых гениев не доберутся.

– Хотелось услышать от маститых филологов: как долго, по их мнению, наш великий и могучий ещё сможет реально оставаться нашим государственным языком?.. Как простому русскоговорящему человеку… жить в стране, где любое русское слово заменяется непременно английским! Ну на кой нужны вместо нововведений — инновации, ноу-хау, неужто нет русского обозначения какому-нибудь спичрайтеру, и чем общение и связь хуже коммуникации?

– Почему повсеместное использование английских терминов? По одной простой причине: в эпоху всеобщего дилетантизма никто не знает русской терминологии. Они в глаза не видели отраслевых многоязычных словарей… Поэтому, к примеру, такие элементарные вещи, как приёмник и передатчик, стали теперь ресиверами и трансмиттерами. Легче написать английский термин русскими буквами, чем лезть в словари (а какие и где их взять?) и искать соответствие.

Комментарий об отраслевых словарях особенно дорог мне: в Америке меня очень выручал англо-русский словарь нефтехимической промышленности[6]. К нефти я отношения не имела, но словарь включал основную терминологию, которая встречается в смежных отраслях, а также всевозможные таблицы, единицы измерения, общепринятые сокращения, топонимы, названия известных фирм и т.п. Настольными книгами у меня были «Общая химия» Глинки и «Краткий курс физической химии» Киреева для технических вузов, на которые студенткой химфака ЛГУ я смотрела свысока. Но ничто не помогло мне в решении сложных проблем, возникавших на производстве, к которым мои коллеги не знали с какого боку подойти, как эти старые учебники, полно и сжато излагавшие основные принципы химии и физики и свойства химических элементов. Ничего подобного на английском языке не было. Знаменитая «Химия» Полинга, которая сохранилась со студенческих времён и приехала со мной в Америку, не содержала столь фундаментальных основ. Ко мне приходили с вопросами инженеры – электрики, химики, механики, экологи, и я помогала им разбираться, делать расчёты, исправлять ошибки и т.п. Я знала, когда начинается охотничий сезон, потому что каждый год в это время ко мне приходили рабочие из цехов с просьбой перевести граны в миллиграммы – они сами делали пули, а в рецептуре использовалась сия неведомая американцам единица веса. Мы же проходили это в школе.

В августе 2020 года объявили, что в России будет создана правительственная комиссия по русскому языку, которая проведёт экспертизу правил русской орфографии и пунктуации, определит единые требования к созданию словарей, справочников и учебников грамматики, содержащих нормы современного русского литературного языка. Руководитель Управления образовательных программ «Русского мира» Виктор Буянов так комментировал это событие: «Задумайтесь: кто сейчас словарями пользуется? Никто, это уже вне системы координат… Может быть, Пушкин последний это и делал! Они никому не нужны». Буянов замечает, что в описании функций комиссии речь идёт и о продвижении русского языка за рубежом: «Я бы сказал, что Министерство просвещения – последнее ведомство, которое должно этим заниматься… Всем русским языком за рубежом должно бы заниматься Россотрудничество. Но там сейчас невесть что происходит… А количество ошибок, которые делают журналисты с радио, с телевидения, в прессе, растёт в геометрической прогрессии. Новое поколение несёт что попало… Молодёжь словарями не пользуется, она считает, что и не должна, так как является носителем языка. И все действия комиссии, значит, будут всё равно в никуда и ни о чём». Как видно, человек, отвечающий за продвижение русской культуры и русского языка в мире, полон оптимизма и конструктивных идей.

В чём-то Буянов прав: и распил средств может иметь место, и количество ошибок в письменной и устной речи носителей языка зашкаливает, в том числе в СМИ, где ещё 35 лет назад их почти не было. Но г-н Буянов категорически неправ в том, что словари никому не нужны. Они необходимы, как и хорошие учебники грамматики. За последние 25 лет русско-английский словарь идиом Софии Лубенской[7] выдержал по два издания в США и в России. Я постоянно пользуюсь как множеством бумажных словарей, так и – всё чаще – интернет-сайтами, которые опираются на словари. Мой любимый учебник грамматики – «Русский язык» Д. Э. Розенталя 1988 года издания[8]. Очевидно, со мной солидарны многие россияне. Вот выдержки из комментариев к статье В. Буянова.

– Есть расхождения в словарях, и филологи сами не могут прийти к общему знаменателю. Я бы вообще оставила только Розенталя!

– Нужна унификация понятий, правил и т.п. в русском языке. Есть же унификация в технике.

– Что сделано для русского мира в Прибалтике? В Средней Азии? В Казахстане? В Европе?.. А как дела в самой России? С насильственным напихиванием в русский язык неимоверного числа англицизмов, блатного жаргона, разного рода «переименований» типа «Алматы» вместо Алма-Аты, «Орал» взамен Уральска, «Кыргызстан» вместо соответствующей нормам русской фонетики Киргизии… Мы же называем страну Германией, а не «Дойчланд», как сами немцы, и столица Италии у нас Рим, а не «Рома», как у итальянцев… Мы на вытеснение русского из исторической России никак не отвечаем и продолжаем позволять чужой культуре паразитировать на нашем внимании и рынке…Так и языка своего скоро не будет.

Сотрудник Института русского языка Ирина Левонтина считает, что «языковая инвалидность — это когда язык используется только в быту, а, например, в науке — нет»[9]. Такое в истории бывало: в 2009 году на экскурсии в боснийском Мостаре нам рассказали, что когда Босния входила в Османскую империю, родной язык использовался исключительно в быту, в деловых же отношениях – турецкий, в науке и философии – персидский, а службы в мечети шли на арабском.

«Использование неканонических орфографии и пунктуации приобретает оппозиционный характер», – цитирует «одного хорошего поэта» Игорь Караулов[10], демонстрируя при этом одно из самых заметных проявлений «оппозиционной грамматики» в согласовании прилагательных с существительными[11]. Караулов, как и многочисленные комментаторы, считает, что «государство не только вправе, но и обязано заниматься русским языком. По большому счёту это главное, что объединяет страну». Однако он уверен, что «язык – живой организм, в котором имеются органы самоочищения». В качестве примера он приводит, как практически исчез интерес к «языку падонков» и «преведскому языку», которые были популярны в интернете лет пятнадцать назад. Но игры молодых и мода не оказывают долгосрочного влияния на язык, в отличие от тех изменений, которые проникают в широко читаемые газетные и журнальные публикации, документы, рекламу, инструкции – от лекарств до бытовой техники, речь публичных персон на всех уровнях. Мода пройдёт, а то, что постоянно тиражируется в языковом пространстве, в том числе профессиональном, — не уйдёт без посторонней помощи.

Язык и менталитет

Однажды у нас в корпорации Honeywell провели «круговую аттестацию» (360 Degree Evaluation). Оценки были анонимные. Один из ответивших на мою анкету написал в графе рекомендаций self-promotion. Я не знала, как это понимать, – думала, меня критикуют за самопиар, что не соответствовало действительности. Но оказалось, что мне как раз рекомендуют это делать! Как сказал мой шеф: you have to sell more Tanya.

В Союзе нас не учили «продавать себя». Помню, в первое время после эмиграции многие были поставлены в тупик инструкциями по составлению резюме, где было рекомендовано, какими эпитетами себя описывать. Так, мы считали, что быть агрессивным плохо, а в Америке это считалось положительным качеством, скромность же здесь не котировалась. В России хоть и говорили «нахальство – второе счастье», традиционное отношение к наглецам было отрицательным.

Язык отражает глубинное психологическое различие национальных архетипов: в русском языке «я», как охотно напоминали выскочкам, последняя буква алфавита, а в английском соответствующее местоимение I пишется с заглавной буквы. При этом в современном английском нет отдельной уважительной формы обращения к другому, как Вы в русском, Sie в немецком, vous во французском и т.п. Осталось одно обращение ко всем, кто не Я, – you. Это не хорошо и не плохо – так сложилось исторически. Но не нужно навязывать людям несвойственный им стиль поведения.

Отлучение от русского языка – угроза не только России: мир обеднеет без её великой литературы (многие американцы называют «Преступление и наказание» своим любимым произведением), без уникальных отношений, отражённых в русских пословицах и поговорках (сам погибай, а товарища выручай; не имей сто рублей, а имей сто друзей; ни стыда ни совести нет и т.п.). Композитор Валерий Гаврилин писал, что «презирая, затаптывая, умерщвляя, стерилизуя духовное достояние одного народа, мы наносим непоправимый ущерб духовности всего человечества»[12].

Нью-Йорк, 2021 г.

 

[1] Мандельштам О.Э. Слова и культура: Статьи. – М.: Советский писатель, 1987, с. 60.

[2] Вера Зубарева: Русское безрубежье // «Дружба народов» № 5, 2014.

[3] См. статью Татьяны Янковской «Оппозиционная грамматика», глава «Простые средства» // сайт Института комплексных евразийских исследований: https://altaiinstitute.ru/

[4] «Канны или Канн?», svoboda.org, 19.06.11.

[5] «Канн – это не Канны, поясняют каннские жители в ожидании россиян и других гостей ”двадцатки”» // ИТАР-ТАСС 01.11.11, https://tass.ru/mezhdunarodnaya-panorama/548803

[6] Кедринский В.В. Англо-русский словарь по химии и переработке нефти // М: «Русский язык», 1979.

[7] Lubensky, Sophia: Russian-English dictionary of idioms // New York: Random House, 1995 (1st edition).

[8] Розенталь Д.Э. Русский язык. Пособие для поступающих в вузы // Изд-во Моск. ун-та, 1988 (издание второе, доп. и переработ.).

[9] Ирина Левонтина: Из любой вещи можно сделать дубину и кошмар // Интервью Новой газете, 12.08.20.

[10] Игорь Караулов: Грозит ли русскому языку реформа орфографии, «Взгляд», 13.08.20. https://vz.ru/opinions/2020/8/13/1054204.html

[11] См. статью Татьяны Янковской «Оппозиционная грамматика», глава «Сколько в мире Голландий и Казахстанов» // Сайт Института комплексных евразийских исследований: https://altaiinstitute.ru/

[12] Гаврилин В.А. О музыке и не только… Записи разных лет: Сост. Н.Е. Гаврилина и В.Г. Максимов // СПб: «Композитор», 2003 (издание 2-е, испр. и доп.).

Показать похожие записи
Еще от Редакция cайта
Еще в Анонс

Смотрите также

Прот. Кирилл Копейкин. Богословский и естественнонаучный взгляд на онтологическую природу мироздания

Статье Прот. Кирилл Копейкина, насыщенная цитатами и тематическими разветвлениями, тем не …